您所请求的文章/视频尚不存在。

The article/video you have requested doesn't exist yet.

L'articolo / video che hai richiesto non esiste ancora.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

요청한 문서 / 비디오는 아직 존재하지 않습니다.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

המאמר / הסרטון שביקשת אינו קיים עדיין.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

您所请求的文章/视频尚不存在。

The article/video you have requested doesn't exist yet.

L'articolo / video che hai richiesto non esiste ancora.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

요청한 문서 / 비디오는 아직 존재하지 않습니다.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

המאמר / הסרטון שביקשת אינו קיים עדיין.

The article/video you have requested doesn't exist yet.

Джеральд Диркс, священник Объединенной Методической Церкви, США (часть 2 из 4)

Оценка:   
Размер шрифта:

Описание: Детство и молодость выпускника Гарварда, автора книги «Крест и Полумесяц».  Информация, полученная в Гарвардской школе богословия, привела к разочарованию в христианстве. Часть 2: отсутствие религиозности, знакомство и общение с мусульманами, вопросы самому себе и ответ.

  • Авторство: Джеральд Диркс
  • Опубликовано 08 Sep 2008
  • Последние изменения 18 May 2012
  • Распечатано: 556
  • Показано: 14978 (в сутки: 4)
  • Оценка: 4.4 из 5
  • Оценено: 5
  • Отправлено почтой: 0
  • Комментариев: 0

С прошествием лет меня все более охватывала тревога за увядающую религиозность в американском обществе в целом. Сейчас я говорю о той живой религиозности, духовности в сердце человека, а не о той, что выражается в обрядах, ритуалах, системе убеждений какой-то организации, например, Церкви. Американское общество постепенно лишается своего нравственного и духовного компаса. Два из трех браков распадаются, жестокость уже неизменно присутствует в наших школах,  на улицах; ответственность людей сходит на «нет»; моралью самодисциплины стало: «если нравится, делай!»; различные христианские лидеры окутаны сексуальными и финансовыми скандалами; эмоции оправдывают поступки, какими бы мерзкими они ни были. Американская культура превращалась в нравственно обанкроченный институт. В своих религиозных тревогах  я чувствовал себя одиноким.

На этом этапе жизни я стал общаться с местными мусульманами. Несколькими годами ранее мы с женой стали изучать историю арабских лошадей. По ходу исследований нам пришлось делать переводы  арабских документов. Стремление не исказить текст привели нас к американцам арабского происхождения, которые оказались мусульманами. Первым был Джамал, с ним мы познакомились летом 1991-го.

После предварительного телефонного звонка, Джамал пришел в наш дом и предложил перевести для нас некоторые документы и помочь с историей арабских лошадей на Ближнем Востоке. Перед уходом Джамал спросил, может ли он воспользоваться нашей ванной комнатой, чтобы совершить омовение для ежедневной молитвы и попросил лист газеты в качестве молитвенного коврика. Мы, разумеется, согласились, но поинтересовались, может быть, нам стоило дать что-то более подходящее, нежели газета. Мы и подумать не могли, что Джамал занимается призывом. Он не произнес ни единого комментария о том, что мы – немусульмане, и даже не упоминал о своей религии. Он просто представил личный пример, который был красноречивее любых слов.

В следующие 16 месяцев Джамал бывал у нас все чаще. Во время своих визитов он никогда не рассказывал о своей религии, никогда не спрашивал о моих убеждениях и никогда не призывал меня стать мусульманином. И все же, я узнавал многое. Передо мной всегда был пример Джамала, совершающего регулярные молитвы. Я видел его высокую нравственность, которая проявлялась как в работе, так и в общественной жизни. Я наблюдал его общение с собственными детьми. Для моей жены жена Джамала также была примером. Объясняя историю арабских лошадей на Ближнем Востоке, Джамал всегда упоминал что-нибудь из арабско-исламской истории, изречения пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и да приветствует, коранические аяты и их контекстуальное значение. Фактически, при каждой встрече по меньшей мере 30 минут проходили в обсуждении какого-нибудь аспекта Ислама. Но всякий раз это представлялось как дополнительные сведения, помощь в понимании связи Ислама с историей арабских скакунов. Я никогда не слышал от него «именно так обстоит дело». Он говорил только «мусульмане верят, что…». Поскольку мне не «проповедовали» и Джамал никогда не спрашивал о моих убеждениях, мне не приходилось предпринимать попыток защитить свою позицию. Все выглядело как некое ознакомление с чем-то новым, а не стремлением переманить в свою веру.

Постепенно Джамал стал знакомить нас с арабскими семьями: Ваиль, Халид со своими семьями и другие. Так я имел возможность наблюдать за людьми, чьи принципы, мораль так отличались от принципов американского общества. Возможно, в практике Ислама было нечто, чего  я не постиг за годы учебы в колледже и семинарии.

К декабрю 1992-го я уже задавал себе серьезные вопросы о том, что я вообще делаю. Дело было вот в чем:

1)    В течение предыдущих 16 месяцев наша социальная жизнь стала всё более и более сосредотачиваться на арабском компоненте местного мусульманского сообщества.  К декабрю мы проводили уже около 75% своей общественной жизни с арабами-мусульманами.

2)    Благодаря учебе в семинарии я знал, как сильно искажена Библия (зачастую мог точно сказать в каком месте, когда и зачем), не верил в триединого Бога и не считал Иисуса сыном божьим, милость ему и благословение Господа. Коротко говоря, веруя в Бога, я совершенно определенно был монотеистом. Совсем, как мои друзья-мусульмане.

3)    Мои личные ценности и чувство нравственности  больше сочетались с  ценностями мусульман, нежели «христиан», окружавших меня. К тому же перед глазами был пример Джамала, Халида, Уаиля… Я не переставал чувствовать ностальгию по той религиозной общине, в которой  вырос. Спустя годы я нашел свое утешение среди мусульман.  Американское общество может быть нравственно обанкроченным, но это не касается мусульманского общества, с которым я был знаком. Браки здесь были крепки, супруги – преданы друг другу,  честность, правдивость, ответственность, семейные ценности – почитаемы. Мы с женой пытались жить так же, но  при этом было чувство какого-то морального вакуума.  В мусульманском обществе дело обстояло иначе.

Разные нити сплелись воедино: арабские лошади, мое воспитание, ранняя активность в христианском духовенстве, учеба в семинарии, тоска по нравственному окружению, наконец, моя связь с мусульманами.

Мой критический самоанализ достиг своего пика, когда я поймал себя на мысли: в чем разница между моими убеждениями и верованиями моих друзей-мусульман? Наверное, можно было бы поговорить об этом с Джамалом  или Халидом, но я чувствовал себя готовым. Мы никогда с ними не обсуждали мои религиозные убеждения, и, пожалуй, мне не хотелось поднимать этот вопрос. Тогда я достал  с полки все книги по Исламу, приобретенные за годы учебы.  Как бы далек я ни был от позиции традиционной Церкви, как бы редко ни посещал церковь, я, все-таки, считал себя христианином, а потому начал с книг западных авторов. В тот декабрь я прочитал полдюжины книг об Исламе, включая биографию пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и да приветствует.  Далее я стал читать смысловые переводы Корана. Я никогда не рассказывал своим друзьям-мусульманам о книгах, которые я читал, никогда не упоминал, для чего я читаю такие книги. Однако порой я мог невзначай задать интересующий меня вопрос одному из них. Об этих книгах мы  часто говорили с женой. К концу последней недели  декабря 1992-го  я был вынужден отметить, что не мог найти существенных отличий между собственными убеждениями и основными положениями Ислама. Далее, будучи готовым признать Мухаммада, да благословит его Аллах и да приветствует, пророком (человеком, вещающим от Бога), и не имея никаких сомнений, что не было ни единого истинного божества, кроме Бога, я все еще не мог принять твердого решения.  Я мог с уверенностью признать, что имел больше общего с Исламом, каким я понял его тогда, чем с традиционным церковным христианством.  Я прекрасно знал, что легко могу согласиться (имея семинарское образование) со всем, что сказано в Коране о христианстве, Библии, Иисусе, мир ему и благословение Господа.

 

Части этой статьи

Показ всех частей вместе

Добавить комментарий

Другие статьи той же категории

Другое видео в той же категории

По числу просмотров

DAILY
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
TOTAL
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)

Выбор редакции

Список статей

С Вашего прошлого визита
Этот список в настоящее время пуст.
Упорядочено по дате
(Читать далее...)
(Читать далее...)

Популярные статьи

По оценке пользователей
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
По числу отправленных
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
По числу распечатанных
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
По числу комментариев
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)
(Читать далее...)

Избранное

В секции "Избранное" нет статей.  Вы можете добавить статьи, используя кнопки панели дополнительных настроек.

История просмотров

Список пуст

View Desktop Version