Жизненные скитания юного Клинтона Сайпса
 Моя семья была из тех, что считаются неблагополучными. Я вырос в
атмосфере алкоголизма, физического и эмоционального насилия. Без положительного
влияния отца я стал замкнутым и ожесточенным.
Бессознательно я стал повторять поведение
отца. Злость и ярость, таившиеся во мне, наложили отпечаток на отношение к
окружающим – старшему брату, одноклассникам, учителям и даже животным.
В тринадцать лет я попал в компанию таких
же детей, но вскоре они мне наскучили. Я стал зависать со старшими, которые
только приветствовали мое стремление к алкоголю, наркотикам, насилию, преступлениям
и расизму. Потом была исправительная школа. То окружение стало благотворной
почвой для зачатков преступника в моей душе. Я отточил свою ненависть и расизм.
Негативная среда еще больше разожгла мою ярость и ненависть к власти, черным,
евреям и азиатам. Когда через три года меня освободили, я был ходячей гранатой.
Я весь кипел от гнева, постоянно искал, на
ком выместить свою злобу. Так я познакомился с военизированной расистской
молодежной группой. Я постоянно принимал участие в нападении на людей, и был
замешан в ряде преступлений. В шестнадцать лет я уже отбывал 6.5 летний срок за
грабеж, нападения и ношение оружия. Сразу же я почувствовал себя на одной волне
с бандой «превосходства белых». Мой гнев перерос в ненависть ко всем, кто не
был англосаксом.
Я начал переписываться с участниками «ККК»
(«Ку-клукс-клан» – террористическая организация) и к моменту «освобождения под
честное слово» я просто источал ненависть. В течение последующих 3-4 лет моя
деятельность в Клане включала в себя поджоги креста, выступления в СМИ, ночные
рейды с избиением, осквернение чужого имущества. Режим об условно-досрочном
освобождении был нарушен из-за ношения оружия и подозрения в грабеже.
Поиск умиротворения.
После очередного нарушения режима в 20 лет
я понял, что так продолжаться не может. В душе было так много гнева и ярости,
это чувство уничтожало меня изнутри. В порыве бешенства я бросался на тюремных
служащих, у меня были книги, пронизанные ненавистью, граффити, рисунки на
стенах и потолке и татуировки на пол тела. Я взрывался, но не наружу, а во
внутрь, убивая себя.
Вскоре, за агрессивное поведение я
очутился в одиночной камере, где не было даже матраца. Я задумался о прошлом,
об обстоятельствах, вынудивших меня пасть так низко.
Пока я был в тюрьме, у меня родилась дочь.
Я старался представить, каким будет мое будущее, думал о тех, кто пострадал от
моей руки. Если все пойдет как и было, я неизбежно проведу остаток дней в
тюремной камере. Я сказал себе: «Клинт, ты должен сделать выбор: идти по той
же преступной тропе или измениться к лучшему». При нынешнем положении дел у
меня просто не было будущего. Мои родные – мать, девушка, братья боялись меня.
Я все больше отдалялся от них. Я стал искать лекарство, чтобы излечить эту
опухоль ненависти во мне.
После освобождения я переехал в Монтану и
был арестован за кражу со взломом. Я отсидел половину пятилетнего срока после
чего получил условно-досрочное под честное слово, которое в этот раз не
нарушил.
Я стал членом нескольких групп по правам
человека, и организовал собственную группу. Моей целью было помочь детям
избавиться от окружения, когда-то погубившего меня. Я хотел возместить
причиненный людям ущерб. На тот момент я все еще был замешан в преступной
деятельности. Меня арестовали за хранение взрывчатых веществ и приговорили к 35
месяцам федеральной тюрьмы.
|
