The Religion of Islam - Диана Чарльз Бреслин, бывшая католичка, США (часть 1 из 3)

Я действительно была католичкой

Мой папа оставил семинарию после трехлетнего обучения, чтобы обучаться на миссионера. Он был самым старшим из тринадцати детей, рождённых и выросших в районе Бостона. Две из его сестер стали монахинями, как и тётя со стороны матери. Младший брат моего папы был также в семинарии и покинул её через 9 лет, как раз перед принятием сана. Моя бабушка пробуждалась на рассвете, чтобы одеться и подняться на холм в местную церковь к началу утренней мессы, в то время как остальная часть дома спала. Я помню её: очень строгую, добрую, справедливую и сильную женщину, и глубоко в душе – необычную для тех дней. Я уверена, что она никогда ничего не слышала об Исламе, и может Бог простит её за те верования, которых она придерживалась. Многие, кто никогда не слышал об Исламе, молятся Единственному Богу инстинктивно, хотя они и унаследовали ярлыки различных наименований от их предков.

Я был записана в католический детский сад в возрасте четырёх лет и провела последующие 12 лет моей жизни, окруженная тяжёлыми дозами идеологической доктрины Троицы. Кресты были повсюду, на протяжении всего дня: на самих монахинях, на стенах классной комнаты, в церкви, которую мы посещали почти ежедневно, и в почти каждой комнате моего дома. Не считая статуй и святых изображений, куда бы вы ни глянули, везде были ребенок Иисус с его матерью Марией: иногда счастливые, иногда грустные, всё же всегда классически белые англо-саксы. Варьировались различные ангелы и картины святых, появляясь в зависимости от приближения праздников.

Я имею яркие воспоминания, как я собираю сирень и лилии в долине неподалёку от от нашего дома для букетов, которые я ставила в вазу у основания самой большой статуи Матери Марии в верхнем холле рядом с моей спальней. Там я становилась на колени и молилась, наслаждаясь приятным ароматом недавно собранных цветов и явно любусь тем, какие прекрасные были длинные пряди каштановых волос Марии. Я могу недвусмысленно заявить, что я никогда не молилсь ЕЙ или чувствовала, что она может чем-то помочь мне. То же самое было верно, когда я держала свои бусинки чёток ночью в кровати. Я повторяла ритуальную мольбу Нашему Отцу и Пречистой деве Марии и славила Отца и Сына и Святого Духа, всё время смотря вверх и говоря от чистого сердца: я знаю, это только Ты, Один всемогущий, я только говорю эти слова только Тебе, потому что это – всё, что я знаю.

На мой двенадцатый день рождения моя мама подарила мне Библию. Как католики, мы не поощрялись читать что-нибудь, кроме нашего Балтиморского Катехизиса, санкционированного Ватиканом. Любой сравнительный самоанализ был отклонен и унижен. Всё же я пылко читала, стремясь узнать то, что, как я надеялась, будет историей от и о моём Создателе. Я смутилась ещё больше. Эта книга была очевидно работой людей, замысловатой и труднопонимаемой. Но, опять же, это всё, что было доступно.

Моё предшествующее преданное посещение церкови снизилось в переходном возрасте, это было нормой для моего поколения, и к двадцати годам я не имела в основном никакой формальной религии. Я много читала о Буддизме, Индуизме и даже попробовала местную Баптистскую церковь в течение нескольких месяцев. Они были недостаточны, чтобы привлечь моё внимание: первые слишком экзотически и слишком провинциальная последняя. Несмотря на то, что формально не практиковала, но весь этот период никогда не проходило дня, чтобы я “не говорила с Богом”, особенно перед сном, я всегда благодарила за все мои благословения и искала помощи в любых имеющихся проблемах. Это был всегда тот же самый определённый ОДИН И ТОЛЬКО ОДИН, к кому я обращалась, уверенная, что Он слушает и убеждённая в Его любви и заботе. Никто никогда не преподавал мне ничего подобного; это был чистый инстинкт.