|
Когда меня спрашивают, как я стала мусульманкой, я
отвечаю, что всегда верила в ОДНОГО и ЕДИНСТВЕННОГО, но что на самом деле это
означает, я поняла только познакомившись с религией Ислам, из книги Коран.
Но сначала я немного расскажу о моем американском
строгом традиционно католическом воспитании.
Я была настоящей католичкой.
Отучившись три года в семинарии, мой отец ушел, чтобы
стать миссионером. Он был старшим из тринадцати детей. Все они родились и
выросли в пригороде Бостона. Две его сестры стали монахинями, как и тетя со
стороны матери. Младший брат отца провел в семинарии 9 лет, но оставил учебу
как раз перед тем, как дать невозвратные обеты. Бабушка просыпалась на
рассвете, когда остальные еще спали, одевалась и поднималась в церковь на
холме, чтобы послушать утреннюю мессу. Я запомнила ее строгой, справедливой,
сильной и доброй и, что было так необычно в те времена, глубоко убежденной
женщиной. Я уверена, она никогда не слышала об Исламе, и пусть Господь судит ее
по той вере, которую она хранила в сердце. Многие, кто никогда не слышал об
Исламе, обращаются к Одному Богу инстинктивно, хотя и унаследовали религию
предков.
В четыре года я пошла в католический детский сад.
Следующие 12 лет я провела впитывая учение о Троице. Меня окружали кресты – на
монахинях, на стенах классов, в церкви, куда мы ходили едва ли не каждый день,
и почти во всех комнатах нашего дома. Статуэтки и святые образы были дома
повсюду: маленький Иисус и его мать Мария – в окружении ангелов и святых, иногда
веселые, иногда грустные, но с неизменно светлыми лицами с английскими чертами.
Помню, как собирала сирень, лилии и плела букеты, чтобы
потом положить у подножья самой большой статуэтки Девы Марии в доме. Я вставала
на колени и молилась, наслаждаясь ароматом свежих цветов и тихо восхищаясь
длинными ниспадающими каштановыми волосами Марии. Сейчас я могу с уверенностью
заявить, что ни разу не молилась самой Марии, и никогда не чувствовала, что она
сама может помочь мне. То же самое я ощущала, перебирая по ночам молитвенные
четки. Я повторяла «Отче Наш» и «Аве Мария», но сердцем говорила: я знаю,
Всемогущ только Ты, а я повторяю это только потому, что это все, что я знаю.
На двенадцатый день рождения мама подарила мне Библию.
Католикам крайне нежелательно читать что-либо, кроме Балтиморского Катехезиса,
одобренного Ватиканом, но я с огромным желанием начала читать то, что , как я
надеялась, будет рассказом от моего Творца и о Нем. Чем больше я читала, тем
больше запутывалась. Книга была явно творением человека, запутанным и сложным
для восприятия. Увы, это было все, чем я располагала.
Став подростком, я все реже посещала церковь, как и
многие из моего поколения. К двадцати годам я не была приверженкой какой-либо
определенной религии. Я много читала о буддизме, индуизме и даже пыталась
ходить в местную баптистскую церковь. Все эти религии не могли удержать мой
интерес. Первые две были слишком экзотичны, последняя – чересчур
провинциальна. И все же за все годы поиска не было ни дня, когда я не
разговаривала бы с Богом. Особенно перед сном я благодарила его за всю милость,
оказанную мне, просила о помощи… Каждый раз я обращалась к тому же ОДНОМУ и
ЕДИНСТВЕННОМУ, уверенная в Его любви и заботе, и зная, что Он слышит меня.
Никто не учил меня этому, это исходило из глубины души, инстинктивно.
|
